Ушла из жизни Ирина Вербловская — писательница, краеведка и свидетельница эпох ГУЛАГа

Писательница, краеведка и бывшая политзаключённая Ирина Вербловская ушла из жизни в этом году. Её книги и мемуары освещают Петербург, блокаду Ленинграда и историю диссидентов.

Её дочь Ася Миллер вспоминала, как выражение о винегрете стало компроматом, выдаваемым на допросе.

За такие слова её арестовали 28 марта 1957 года. Следствие интересовалось венгерским восстанием, советской властью и дневниками Револьта Пименова; упоминание винегрета служило компроматом.

Сначала ей дали два года, затем срок увеличили до пяти.

На коленях у Кирова

Ирина Вербловская родилась 14 мая 1932 года в Ленинграде. Её дед, Исаак Вербловский, приехал в Петербург и открыл стоматологическую практику. Как еврей с высшим образованием он имел право жить вне черты оседлости.

Её мама Наталья, отдыхая на даче, познакомилась со знаменитым юристом Анатолием Кони и под его влиянием поступила на юридический факультет. В доме существовал культ Кони; эта атмосфера повлияла на формирование нас.

В 1929 году её родителей выслали за связи с иностранцами; они вернулись в 1932 году. У семьи появилась двойня; бабушка Вербловских знала немецкий, английский и французский языки и помогала детям.

Когда в 1937 году арестовали маму, дед пытался повлиять на исход дела; вскоре мать была отпущена.

Она рассказывала, как годы репрессий заставляли семью выживать в коммуналке и как бабушка поддерживала образование детей.

«Трупов на улицах уже не было…»

Летом 1941 года мать Ирины умерла от туберкулеза; семья пережила блокаду Ленинграда.

Во время войны семья была вынуждена эвакуироваться; бабушка умерла, отец служил на фронте и вернулся после авариi.

Вернувшись, Ирина увидела разрушенный Ленинград и почувствовала возвращение домой.

В 1949 году окончила школу и поступила в Ленинградский университет, позже перевелась на исторический факультет ЛГУ; в 1954 году завершила учёбу. В год смерти Сталина поехала в Москву и увидела вождя в гробу.

После университета работала учителем и в вечерней школе, а затем в Библиотеке Академии наук, где познакомилась с Револьтом Пименовым.

Красный как знамя винегрет

Математик и правозащитник Револьт Пименов стал одной из главных фигур диссидентского движения. Он был арестован в марте 1957 года; после заключения продолжал научную работу. В 1963 году освобожден досрочно; позднее сослан на пять лет в Сыктывкар.

В 1970–80‑е годы Пименов занимался правозащитной деятельностью и самиздатом. Ирина стала его гражданской женой; в 1990 году Пименов стал народным депутатом РСФСР от Коми АССР.

До ареста Пименова Ирина стала его гражданской женой. В их доме обсуждались венгерские события. Она вспоминала, как ходили разговоры, а позже её обвинили. 28 марта 1957 года её арестовали.

Ирина Вербловская окончила курсы машинописи и писала обращения к Верховному Совету СССР с требованием вывести войска из Будапешта.

Когда стало очевидно, что ситуация опасна, она хотела сохранить дневники и записные книжки; на допросах она говорила, что «сидела ни за что».

Вербловскую приговорили к 2 годам, затем срок увеличили до пяти.

Первый год заключения она провела в одиночке на Шпалерной, затем перевели в Сибирь и Мордовию, где она провела оставшееся время лагеря.

Таз с павлинами

По словам Аси Миллер, сиделось её маме тяжело: она заболела полиневритом и работала в лагере, затем обучилась бухгалтерскому делу.

В лагере сталкивался с антисемитизмом; мать находила поддержку у старых евреев.

Своё арест и заключение Вербловская описала в книге «Мой прекрасный страшный век» и рассказывает о дружбе с Ириной Емельяновой и о взаимоотношениях лагерной эпохи.

В книге описаны судьбы множества заключённых — от врачей до женщин, и их дружба на фоне репрессий.

Две Ирины встретились в лагере и поддерживали друг друга десятилетиями после освобождения.

О их встрече в Тайшете в 1960 году рассказывает Ирина Емельянова: их дружба стала ярким примером человеческой стойкости.

Дружба и память — это часть её наследия, запечатлённая в мемуарах и воспоминаниях друзей.

В своих мемуарах Вербловская подчеркивала роль города — Ленинграда/Петербурга как родины и источника силы.

После освобождения она устроилась в Петрозаводске, Калининграде и Москве, затем вернулась в Ленинград и занялась городскими экскурсиями.

Её экскурсии по городу стали легендарными: она рассказывала о репрессированном городе и его памяти.

Мемуары «Мой прекрасный страшный век» фиксируют судьбы женщин в ГУЛАГе и становятся частью памяти города.

Её наследие — в книгах, рассказах и экскурсиях, которые живут в сердцах людей и в истории города.

«Петербург — моя родина, и никакой другой у меня нет».

Память о ней сохраняется в книгах и историях людей, а город хранит её имя.