Отсутствие Набиуллиной и судьба ключевой ставки: что происходит с экономикой

С момента ПМЭФ в публичном поле постоянно циркулировали версии о причинах отсутствия Эльвиры Набиуллиной: от болезни до домыслов о смене статуса и претендентах на её место. Пока одни объяснения звучали как официальные, другие — как сплетни. Это отсутствие стало поводом для активных обсуждений вокруг денежно‑кредитной политики.

Интрига не исчезла

Набиуллиной не было на ключевых экономических сессиях и совещаниях, где обычно ожидают участия главы Центробанка. В пресс‑службе ЦБ пообещали её появление на пресс‑конференции после заседания по ключевой ставке, назначенной на 19 июня — ждать осталось недолго.

Отсутствие главы Центробанка совпало с активизацией дискуссии о снижении ключевой ставки: в публичных заявлениях прозвучали сигналы о том, что инфляция якобы снизилась до примерно 5% и это даёт основание для смягчения политики.

При этом инфляция в начале июня вновь ускорилась, а иные факторы — проблемы с доступностью топлива, рост налоговой нагрузки и тарифов — создают риски для дальнейшей ценовой динамики. На этом фоне одно‑два месяца с понижением инфляции трудно считать устойчивым трендом.

Заместитель главы ЦБ призвал к осторожности, отмечая, что решение о смягчении не должно приниматься на основании единичных данных. В любом случае грядущее заседание Центробанка выглядит знаковым — вне зависимости от того, будет ли Набиуллина лично выступать.

«Кот из дома — мыши в пляс»

После заметного отсутствия руководителя регулятора в публичной повестке возникли и парламентские инициативы, и быстрые законопроекты, которые фактически расширяют возможности исполнительной власти по расходованию средств и ослабляют прежние ограничения.

• правительство получило возможность увеличивать расходы в текущем году без формальных изменений в законе о бюджете и без раскрытия конкретных цифр;
• временно сняты ограничения на рост внутреннего госдолга — Минфин может занимать больше;
• регионы с кассовыми разрывами смогут получать кредиты от федерального казначейства под символические ставки и частично не возвращать некоторые суммы до 2030 года;
• сняты прежние требования к направлениям сэкономленных средств — экономию регионов теперь можно перераспределять в том числе на финансирование военных нужд.

Проще говоря, бюджетные правила смягчаются, а прозрачность расходов падает: рост военных расходов станет сложнее отследить. По оценкам аналитиков, доля военных расходов в расходной части бюджета уже составляет значительную часть, а в доходной — ещё большую долю; теперь эта доля, вероятно, будет расти.

Одновременно усиливается финансовое давление на бизнес и граждан: вводятся новые сборы и изменения в налоговых порогах, которые по‑разному затронут малые предпринимательские режимы. Для многих предприятий и самозанятых это означает дополнительные издержки и риск закрытия.

Графиня с изменившимся лицом

Возникает вопрос: вернётся ли глава ЦБ в прежней роли и будет ли она отстаивать прежние принципы монетарной политики — высокую ставку как инструмент сдерживания инфляции — или же окажется вынуждена согласовать позицию с новой бюджетной реальностью?

Механизм наращивания финансирования понятен: Минфин выпускает ОФЗ, банки покупают их и используют в операциях Репо с регулятором, Центробанк обеспечивает ликвидность — а дальше кредиты идут и в военный, и в гражданский сектор. Если приоритет смещается в пользу оперативного финансирования военных трат, это неизбежно ослабит монетарную дисциплину и усилит инфляционные риски.

Когда легальные механизмы исчерпаны, появляется соблазн печатать деньги шире — то есть наращивать эмиссию через долговые инструменты и операцию центрального банка. Это путь к росту цен и девальвации, особенно если не хватает налоговых поступлений.

В результате экономику могут ожидать рост инфляции и даже стагфляция: одновременно замедление роста, повышение цен и ухудшение условий для бизнеса. Девальвация, ужесточение контроля над наличностью и рост безработицы — возможные последствия.

Что важно

Первое: решение по ключевой ставке и характер дальнейшей монетарной политики теперь зависят не только от экономических индикаторов, но и от политических и бюджетных приоритетов — это повышает риск инфляции и экономических дисбалансов.

Второе: даже при формальной поддержке руководства авторитет и независимость институтов не защищают их от изменений, если эти изменения выгодны высшим политическим интересам. Для экономики это означает не только краткосрочные потрясения, но и долгосрочные потерянные ориентиры.