События минувших выходных вокруг Ормузского пролива, включая фактическое закрытие судоходства, попытку его частичного возобновления и новый срыв, продемонстрировали, что будущее этого ключевого коридора для поставок нефти и газа остается неопределенным. Уже сейчас ясно: даже после возможного заключения мира возвращение к довоенным объемам перевозок займет не недели, а месяцы, если не годы.
Иран объявил об ужесточении контроля над проливом в ответ на американскую блокаду: военные обстреляли несколько судов и предупредили экипажи о закрытии прохода, хотя незадолго до этого власти страны заявляли об открытии пролива для судоходства. Позже американские силы задержали иранское судно, следовавшее в порт Бандар‑Аббас в обход ограничений.
По данным спутникового мониторинга на середину дня понедельника, через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что переговоры продолжаются, но одновременно предупредил о готовности возобновить военные действия в случае новых помех свободе навигации.
Тегеран фактически перекрыл пролив после начала совместных ударов США и Израиля по территории Ирана 28 февраля. С тех пор движение через Ормузский пролив, по которому в обычных условиях проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, практически остановилось.
Последствия оказались быстрыми и тяжелыми. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и порядка 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа ежедневно оказались заблокированы в акватории Персидского залива. Это вынудило компании останавливать добычу на месторождениях, останавливать НПЗ и газовые заводы, что нанесло серьезный удар по экономике стран от Азии до Европы.
Военные действия также причинили долговременный ущерб энергетической инфраструктуре региона и осложнили дипломатические отношения между государствами Персидского залива и их партнерами.
Сколько займет восстановление потоков топлива
Перезапуск торговли энергоресурсами через Ормуз будет зависеть не только от развития переговоров между Вашингтоном и Тегераном, но и от целого комплекса практических факторов: логистики, доступности страхования судов, уровня фрахтовых ставок и готовности судовладельцев вновь заходить в зону повышенного риска.
На первом этапе акваторию Персидского залива покинут около 260 судов, застрявших там в период блокады, с примерно 170 миллионами баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ на борту, по данным аналитической компании Kpler.
Основной объем этих партий, как ожидается, будет направлен в азиатские страны, на которые обычно приходится порядка 80% экспорта нефти из Персидского залива и около 90% поставок СПГ. По мере того как эти танкеры будут выходить из региона, в Персидский залив начнут заходить более 300 пустых судов, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они отправятся к крупным экспортным терминалам — таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первоочередная задача — разгрузить переполненные прибрежные хранилища, в которые в период остановки судоходства перенаправлялись объемы нефти. По оценке Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас составляют примерно 262 миллиона баррелей, что эквивалентно около 20 суткам добычи. Из‑за дефицита свободных мощностей хранения увеличивать добычу до возобновления экспорта практически невозможно.
Даже после снятия основных ограничений логистика танкерной отрасли будет сдерживать восстановление потоков энергоресурсов. Обычный круговой рейс с Ближнего Востока на западное побережье Индии занимает около 20 дней, а более протяженные маршруты в Китай, Японию и Южную Корею могут продолжаться два месяца и более.
Дополнительный фактор риска — возможная нехватка самих танкеров. Многие суда были переориентированы на перевозку нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в Азию, причем такие рейсы могут длиться до 40 дней.
На выстраивание нового баланса торгового флота и возвращение погрузочно‑разгрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму потребуется, по прогнозам, не менее восьми–двенадцати недель даже при относительно благоприятном развитии событий и отсутствии новых военных инцидентов.
Замкнутый круг добычи и судоходства
По мере постепенного восстановления загрузки танкеров таким крупным производителям, как Saudi Aramco и ADNOC, придется перезапускать добычу на остановленных месторождениях и возобновлять работу НПЗ, остановленных во время боевых действий.
Это потребует сложной координации: необходимо вернуть на объекты тысячи квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных в период конфликта. Темпы восстановления промышленных мощностей будут зависеть и от наличия свободных резервуаров на прибрежных терминалах, формируя замкнутую взаимосвязь между состоянием судоходства и уровнем добычи.
Согласно оценкам МЭА, примерно на половине месторождений региона пластовое давление остается достаточным для сравнительно быстрого выхода на довоенные уровни добычи — в течение примерно двух недель. Еще для примерно трети объектов на это может уйти до полутора месяцев, при условии улучшения безопасности в морской акватории и нормализации цепочек поставок оборудования и запчастей.
На оставшихся около 20% месторождений, где добывалось эквивалентно 2,5–3 миллиона баррелей в сутки, восстановлению мешают серьезные технические проблемы: недостаточное пластовое давление, поврежденная инфраструктура и перебои с энергоснабжением. Приведение таких объектов в рабочее состояние потребует месяцев дополнительных работ.
Некоторые крупные энергетические объекты также сильно пострадали. Например, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, а ремонт может занять до пяти лет. Для отдельных стареющих и технологически сложных месторождений, особенно в Ираке и Кувейте, восстановление прежнего уровня добычи может оказаться вообще недостижимым.
Выпадение поставок с уже существующих объектов со временем частично компенсируется бурением новых скважин и строительством дополнительной инфраструктуры в регионе. Однако этот процесс, по оценкам специалистов, займет не менее года и возможен только при устойчивом режиме безопасности и отсутствии угрозы новых боевых действий.
После того как очереди на отгрузку сократятся, а добыча стабилизируется, экспортеры в Ираке и Кувейте смогут поэтапно отказываться от режима форс‑мажора по долгосрочным контрактам, который позволяло им официально приостанавливать поставки в условиях войны и блокад.
Даже при оптимистичном сценарии — успешном завершении мирных переговоров, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном ущербе инфраструктуре — полное возвращение к довоенным масштабам операций через Ормузский пролив в ближайшие годы выглядит маловероятным.
