Конфискация активов в последние годы вызывает распад крупных бизнес‑структур и перераспределение богатства в пользу более лояльных властям групп. В качестве примера приводят недавний процесс вокруг совладельца одной из крупнейших сельскохозяйственных компаний.
Дело Вадима Мошковича
В начале мая суд удовлетворил требование о передаче государству более половины акций ПАО «Группа Русагро». Кроме того, с банковских счетов предпринимателя были конфискованы средства: более 10,5 млрд рублей, 1,8 млн долларов, 1,6 млн евро и более 200 млн юаней.
Реакция деловой элиты
Это решение не осталось незамеченным в среде богатейших бизнесменов страны: часть из них имеют или имели тесные связи с властью, и такие прецеденты усиливают тревогу о безопасности частной собственности и инвестиционной среде.
Экспертная оценка: «перераспределение активов»
По мнению специалистов по корпоративной разведке, антикоррупционные иски всё чаще выступают не только инструментом борьбы с злоупотреблениями, но и механизмом перераспределения активов в пользу государства и связанных с ним структур. Так, по данным одного московского юридического бюро, только за прошлый год в рамках обозначенных как «антикоррупционные» дел было конфисковано около 1,1 трлн рублей (примерно 15,1 млрд долларов) — почти в восемь раз больше, чем в предыдущем году.
Согласно записям в реестре компаний, сельскохозяйственные активы предпринимателя вскоре после решения суда были переданы в управление дочерней структуры государственного кредитного учреждения.
Масштабы национализации и последствия
На фоне ухода зарубежных компаний и смены экономической стратегии власти активизировали практику изъятия и передачи активов под контроль государства. По официальным данным, за 2024 год Генпрокуратура изъяла частную собственность почти на 2,4 трлн рублей. Одновременно представители финансового блока объявляли о планах крупной приватизации, что указывает на перенастройку модели владения значимой частью экономики.
В результате называют конкретные отдельные фамилии и группы как возможных бенефициаров процесса «мягкой национализации» — в ряде случаев после конфискаций соответствующие активы переходили под контроль компаний, близких к власти, включая участие в крупных инфраструктурных проектах.
